«Turn On Tomorrow» — «Включи будущее».

Джип, ноутбук, прошлое, стр. 1. Читать константин костинов джип ноутбук прошлое 2 читать


Джип, ноутбук, прошлое читать онлайн - Константин Костинов (Страница 2)

Часть первая

НИКТО

ГЛАВА 1

Над далекими кустами всходило утреннее солнце. Прохладный ветерок колыхал волнами желтое поле. Щебетали птички.

Руслан медленно-медленно отцепил дрожащие руки от руля. Юля выдохнула.

— Папа…

Аня еще не пришла в себя после бешеной скачки на УАЗе по полю, которое неожиданно возникло вместо гладкого шоссе. Сзади за автомобилем тянулась длинная широкая полоса примятой пшеницы… или не пшеницы?

Открылась дверь уазика. Руслан медленно вышел, стараясь успокоиться. Каким чудом машина не перевернулась, он и сам не знал. Повезло…

Захлопали дверцы. Жена и дочка выбрались следом.

— Папа, что случилось?

Овес. Низко наклонившиеся метелки колосьев, характерное зерно. Овес. Желтый, созревший, каким он никогда не бывает в самом начале лета.

— Не знаю.

— Что это было? — Юля видела то непонятное нечто, которое бросилось на их машину, перед тем как… Перед тем как — что?

— Не знаю.

Возле уазика, посреди желтого поля, стояли три человека. Отец, чуть старше тридцати, среднего роста, светловолосый, голубоглазый, в синих джинсах и черной футболке. Мать, с длинными черными волосами, тоже одетая в джинсы и клетчатую рубашку-ковбойку. И дочка, десятилетняя светленькая девочка, опять-таки в джинсах и розовой футболке со стразами.

Они стояли посреди поля.

Неизвестно где.

— Где мы?

Руслан не ответил. Он рылся в багажнике, грохоча разнообразными железками: домкратом, инструментами, мангалом с шампурами.

— Руслан?

— Юля, — Лазаревич не отвлекался, — нас перенесло. Куда-то и как-то.

— Как? Что это за летучая дрянь была?

— Юля! — Руслан все-таки выпрямился и посмотрел на жену. — Нас перенесло. То, что это сделало, не было похоже ни на взрыв, ни на смерч. На этом рациональные объяснения у меня закончились. Остается только фантастика.

— Портал? — Юля тоже любила фантастику.

Руслан наконец достал то, что искал. Старое ружье ИЖ-27 и потертый брезентовый патронташ. Открыл стволы и начал заталкивать патроны.

— Руслан, ты что?

— Юля, нас перенесло. Неизвестно куда. В лучшем и самом маловероятном случае — это другой материк. В худшем — это другой мир, другое время, другая планета. И я не хочу просто стоять и смотреть, когда из-за поворота выскочит лихая дружина веселого барона или эльфы верхом на орках, или лиловые осьминоги с бластерами…

Патроны не влезали. Или руки дрожали слишком сильно.

— Ага, или милиция с мигалками. Полиция, в смысле. Как ты им ружье объяснишь?

Руслан вставил два красных патрона — с картечью, — захлопнул ружье с громким щелчком и положил его на переднее сиденье. Так, чтобы оно не бросалось в глаза случайному прохожему, но было под рукой. На случай дружины веселого барона.

— Боюсь, милиции здесь мы не увидим.

— Почему?

Аня ходила вокруг машины, рассматривая метелки овса как диковинное растение.

— Посмотри. Мы ехали вечером. Здесь — утро.

Действительно солнце совершенно точно не садилось, а всходило. Легкая прохладца, не похожая на вечернюю, сохранившаяся кое-где роса… Утро.

— И кроме того, посмотри на овес. Он — желтый. То есть здесь — конец лета либо начало осени.

— Так, может, это особый овес? Скороспелый?

— А во-он та березка? Она тоже скороспелая?

Листва на березке уже начала желтеть.

— Можно было бы предположить, что нас перенесло на другую сторону земного шара… Но пейзаж уж больно среднерусский. Березки, ольха, овес… Так что мы — либо в другом времени, либо в другом мире.

Руслан влез внутрь и щелкнул кнопкой старого радиоприемника.

— Пшш-ш-ш… — сказал приемник. Ах да, он же месяц как не работает. Руслан покрутил ручку настройки, но сумел изменить только тональность шипения.

— Ой! — Аня осмыслила по-своему фразу о другом мире и подпрыгнула. — Я знаю, где мы! Мы — в мире Дельта!

— Ну да… — проворчал, оглядываясь, Руслан. — Король Шеллар, драконы, магия…

А также тролли, разбойники, демоны и куча других приятных вещей… Стоп!

— Анюта, ты читала «Хроники странного королевства»?!

Девочка запнулась и на всякий случай сделала невинные глазки:

— А что?

— Юля! — Лазаревич повернулся к жене. — Я же говорил: не давать Ане Панкееву!

— Да что в ней такое?!

— А то ты не знаешь? Тебе хорошо — сунула девчонке книжку и спокойна, а мне потом объясняй ей, что такое «минет»!

— Не надо, — обиженно надулась Аня, — я это и так знаю… Ой.

Девочка закрыла рот ладошками, но было поздно.

Папа и мама медленно повернулись в ее сторону.

— Мне Ленка Чупрынина рассказала, — быстро проговорила Аня, до того как папа начнет ее лупить. Правда, он никогда этого не делал, но вдруг именно сейчас решит начать?

Руслан вздохнул. Нет, эту Ленку он когда-нибудь пристукнет. Если сможет вернуться… Он отбросил паническую мысль.

— Садитесь в машину.

Пора выбираться на дорогу — вон там виднеется что-то похожее, — и заодно подходящий случай отойти от скользких тем.

Хлопнули дверцы, двигатель взревел, и уазик, выбрасывая комья земли и подминая колосья, пополз к дороге.

Дорога… мягко говоря, не впечатляла. Разумеется, не асфальтированное шоссе, даже не грунтовка. Сразу было видно, что здесь ни разу в жизни не ступало колесо автомобиля. В лучшем случае проезжали на телегах, скакали на лошадях, а чаще всего — шлепали босыми ногами. Узкая дорожка извивалась по полям, поднимаясь на холмы и спускаясь вниз.

Руслан проехал метров сто и остановился. Нужно было собрать колосья, торчащие из радиатора. Чтобы не оставлять следов того, что это его машина виновата в потраве. Конечно, кто его знает, может быть, здесь стреляют не спрашивая, прав ты или виноват. Или вовсе жгут на костре всех, кто не похож на местных жителей. Лазаревич покосился на жену, размышляя, не сказать ли ей, чтобы спрятала волосы под платком. Насколько он помнил, простоволосых женщин не любили во многих местах… Нет, не стоит. Сначала нужно все-таки выяснить, где они находятся. Потом принимать решения.

— Пап. — Бледная Аня дернула его за рукав.

— Что, Анюта?

— Пап… Что это?

Звук. Странный, немного пугающий звук. Мерный шелест, прерываемый резкими хриплыми вскриками. Как будто вал саранчи, пожирающей все на своем пути, катился в их сторону по дороге, скрытый склоном холма. Звук приближался, превращаясь в топот многочисленных босых ног. Казалось, сюда идет армия хоббитов, периодически подбадривающая себя ретивыми вскриками.

— Аня, в машину.

Дочка, не споря, запрыгнула внутрь. Руслан повернул ключ зажигания, загудел мотор.

Неизвестно, ЧТО идет по дороге. Возможно — и даже скорее всего, — ИХ слишком много, всех не перестреляешь. И неизвестно, берут ли их пули…

Тем не менее Руслан стоял у открытой дверцы, держа руку на цевье ружья. Так спокойнее…

— Руслан, поехали. — Юля была спокойна, но лицо слегка побледнело. — Поехали.

— Подожди…

На Лазаревича напало то самое странное любопытство, которое заставляет людей бежать в сторону взрыва, чтобы посмотреть, что рвануло, заставляет пренебречь собой, но хоть одним глазком взглянуть на смертельную опасность.

Топот был все ближе, ближе… Вот уже видны клубы пыли, поднимаемые шагающими, слышен неумолчный гомон…

На вершину холма высыпали и двинулись вниз кричащей серой лавиной…

Гуси?!

Толпа гогочущих упитанных птиц ринулась по дороге к автомобилю с такой непоколебимой уверенностью, как будто каждый день брала машины на абордаж.

Руслан в сердцах сплюнул. Обычные гуси, серые, лобастые. Было чего испугаться… Сел в автомобиль.

На холме показались погонщики стада. Мальчишки лет десяти — двенадцати, босые, в серых рубахах и черных штанах. Они подгоняли гусей длинными прутами, выкрикивая нечто неразборчивое. Увидели замерший посреди дороги автомобиль и остановились, тихо обсуждая зрелище.

Тем временем гусиный поток достиг уазика и потек дальше, обходя его с двух сторон. На холме показались мужики. Такие типично русские мужики, тоже, как и мальчишки, в рубахах и штанах, тоже босые, разве что с аккуратными бородами и в кепках. Мальчишки бросились к взрослым, что-то говоря и указывая на автомобиль.

Ну что сидеть? Руслан открыл дверцу и выглянул наружу.

Нет, мужики не стали креститься или разбегаться с криками. Некоторая настороженность в лицах, да один из них, тот, что покрепче, перехватил поудобнее увесистую палку.

И молчат. На каком языке с ними разговаривать хоть? Руслан мог достаточно свободно говорить по-английски, так же как и Юля, — неприятно чувствовать себя за границей ничего не понимающим безъязыким дикарем — даже Аня смогла бы объяснить полицейскому, если, не дай бог, что-то произошло бы, кто она такая, где живет и кто ее родители. Еще Руслан знал пару фраз на немецком и французском, Юля — на испанском, а Аня, любительница анимешек, могла поздороваться и попрощаться на японском.

— Доброе утро! — прокричал Руслан. Не знаешь языка собеседника — начни со своего родного.

Мужики дружно сняли кепки:

— Доброе утро, господин!

knizhnik.org

Читать Джип, ноутбук, прошлое - Костинов Константин - Страница 1

Константин Костинов

Джип, ноутбук, прошлое

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Взмах крыла бабочки на одном берегу океана может привести к возникновению урагана на другом берегу.

Лоренц Эдвард Нортон

Пролог

Бабочка взмахнула крылом, ярко-желтым, с двумя красными точками, и увернулась от пронесшейся мимо нее темно-зеленой громадины. Пусть цвет самоходной махины и походил на цвет листьев, но кусты, как правило, не имеют обыкновения бегать по земле. Даже если земля покрыта ровным и гладким слоем чего-то черного и отвратительно пахнущего.

Аня Лазаревич проводила взглядом закувыркавшуюся в воздушных вихрях бабочку. Та была настолько лимонного цвета, что во рту сразу же появилась оскомина. К сожалению, все, что можно было попить, кончилось еще на даче. Ну, кроме пива. Конечно, пить хотелось не так уж и сильно, но десятилетние девочки редко хотят сдерживать свои желания.

– Папа! – Аня отложила ноутбук, в котором читала книжку, и оперлась о спинку переднего сиденья. – А ты можешь остановить возле какой-нибудь заправки и купить лимонада?

Отец девочки, Руслан Лазаревич, бросил короткий взгляд на дочку, на мгновение отвлекшись от управления своим джипом, как он в шутку называл старенький, доставшийся в наследство от отца уазик – УАЗ-469. «Козлик» был ровно в два раза старше Ани и всего на тринадцать лет моложе самого Руслана. Конечно, уазик не самая лучшая машина для владельца – ладно, совладельца – мебельной фирмы, но, во-первых, Руслан редко обращал внимание на внешние атрибуты, во-вторых, на дачу иногда добраться можно было только на вездеходе, потому что дорога, особенно весной, выглядела так, будто по ней совсем недавно проехала вся танковая армия Гудериана туда и обратно. Ну и в-третьих, у Руслана был и второй автомобиль, трехгодовалый Pathfinder. Который был куплен по большей части для дочки. Она никогда не капризничала, но Руслан-то понимал, что школьники внимательно смотрят на то, на каких машинах привозят одноклассников…

– Анюта, а ты можешь потерпеть полчасика? До города осталось совсем немного.

– Пап, ну что тебе стоит!

Честно говоря, Руслан немного торопился домой. Ребята из фирмы обещали сегодня скинуть на «мыло» чертежи столика какой-то новой, очень занимательной конструкции. Эти прохвосты уже неделю интриговали Руслана, обещая, что тот просто ахнет, когда увидит ЭТО. Он должен был посмотреть и высказать свое мнение.

Мебельная фирма с гордым итальянским названием «Кассоне» на самом деле была небольшой конторой с мастерской, двумя магазинами и группой энтузиастов, которые не сомневались, что рано или поздно они все станут миллионерами. Когда бывший одноклассник предложил Руслану бросить прежнюю работу менеджера по непонятно чему в конторе, которая занималась непонятно чем, и вместе заняться своим собственным делом, тот не сомневался ни секунды. Лучше уж продавать табуретки и журнальные столики и выслушивать заказы вроде «четырехногого столика на трех ножках», чем сидеть в душном офисе, изо дня в день делая одно и то же. Зато как здорово вместе с клиентом придумать этот самый столик, самому сделать его в мастерской и продать его тому, кому давно надоела мебель из «Икеи». Наверное, у Руслана была слишком богатая фантазия, которая ежедневно требовала творческой деятельности.

Хотя надо сказать, что соблазнился он не только возможностью воплощать свою фантазию, но и тем, что ожидаемый доход – при самых пессимистических прогнозах – был почти в три раза больше его нынешней зарплаты. Творчество творчеством, а семью надо содержать. Не жене же этим заниматься. Зарплата учительницы младших классов совсем не такая большая, как полагает тот, кто определяет размер окладов.

Руслан покосился на супругу, сидевшую на переднем сиденье, и увидел, что она смотрит на него с укоризной.

– Руслан.

– Что?

– Давай остановимся. Аня хочет пить.

– Хочу, – кивнула девочка.

– Хорошо. Возле первого же кафе.

– Хорошо… Эй, пап! Ты чего! Здесь же по дороге до самого города нет ни одного кафе!

Руслан улыбнулся:

– Ага!

– Это нечестно!

– Нечестно.

Аня уползла обратно на заднее сиденье:

– Ну и ладно.

– Руслан, – укоризненно посмотрела на него жена. – Ты – мошенник.

– Да, – нарочито самодовольно кивнул он.

– Сегодня же день защиты детей.

– И что?

– Руслан!

– Юля!

Муж с женой посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Юля сняла резинку, стягивающую хвост на затылке, набросила на лицо свои черные волосы, вытянула вперед руки и завыла:

– Осталось двадцать минут…

Руслан продолжал улыбаться, мысленно пообещав самому себе, что остановится у первой же заправки. Хоть и хотелось быстрее узнать, что там придумали ребята, все-таки дочка для него была гораздо важнее любых столиков.

– Анюта…

– Что?

– Нет, ничего.

У ноутбука, конечно, был USB-модем и можно было бы попросить Юлю залезть в почту, но, вспоминая, как непредсказуемо здесь ловится сеть… В таких условиях работать в Интернете – все равно что пить шампанское из горлышка верхом на скачущей лошади. Можно, но зачем? Да и разрядится ноутбук скоро уже: ночью провода, идущие к дачному поселку, оборвало некстати рухнувшее дерево. Ребята из Энергонадзора, конечно, успели все исправить к утру, но девчонки все-таки посадили батарею. Где-то была автомобильная зарядка… Точно, Юля заряжала ноутбук, когда он сел окончательно, гоняя двигатель… Да нет, к черту, можно прекрасно подождать до города.

На несколько минут разговор затих, только слышалось гудение двигателя уазика.

Аня закрыла ноутбук и смотрела в окно, в надежде все-таки увидеть кафе и посрамить хитрого папу.

Юля отбросила волосы назад и сейчас тихонько шипела, отцепляя прядь, запутавшуюся вокруг шипа на кожаном браслете.

Руслан уже строил планы на завтра. У Юлиных учеников начались каникулы, как и у Анюты, поэтому завтра девчонки смогут поспать подольше. А бедный несчастный папа должен отправляться на охоту, добывать мамонтов и тащить их в пещеру. Если серьезно, то завтра нужно будет обсудить с ребятами то, что они там напридумывали, обзвонить клиентов – как тех, чьи заказы уже готовы, так и тех, кто еще не подозревает о том, что фирма «Кассоне» внесла их в перечень потенциальных клиентов.

Выходные – это хорошо… Шашлыки там, купание-загорание, пиво в банках… вчера, ибо за рулем Руслан не пил. Жаль, что они всегда кончаются.

– Ух ты, – прошептала Аня.

Справа виднелась крыша кафешки «В долгий путь». Название оказалось не совсем удачным: кафе строили уже, наверное, года три и все никак не могли достроить. И вот сегодня там видна какая-то движуха… Стоит несколько легковушек…

Висит огромный плакат: «МЫ ОТКРЫЛИСЬ!!!» Три восклицательных знака явно показывали, какое облегчение испытывали хозяева кафе.

– Пап, смотри, «Долгий путь» открылся!

– Правда?

Руслан отвел взгляд от дороги буквально на секунду…

Не отвлекайтесь от управления автомобилем. Даже если дорога перед вами пряма как стрела. Даже если ни спереди, ни сзади нет ни одной машины. Даже если нет кустов, из которых любят выскакивать дети. Опасность может прийти с совершенно неожиданной стороны.

С высоты, с очень-очень большой высоты – может быть, даже из космоса, кто знает? – на землю падало нечто. А может быть, не падало, а просто двигалось куда-то по своему пути. По пути, на котором оказался старый уазик.

online-knigi.com

Глава 7 - Джип, ноутбук, прошлое - Константин Константинович Костинов - Ogrik2.ru

Глава 7

То ли сотрудник охранки увидел в глазах Руслана длинный рогожный мешок, то ли представлял, как обычно реагируют на его место службы, только он сразу же поднял ладони вверх:

– Прошу прощения, просто по привычке представился. На самом деле я к вам как частное лицо…

Руслан прислушался, но грохота камня, упавшего с души, не расслышал. Слишком хитрым был взгляд «охранника устоев», чтобы предположить, что он пришел просто поинтересоваться видами на производство автомобилей в будущем году.

– И чего же хочет от нас «частное лицо»?

– Я хотел бы обсудить с вами одно предложение…

– Предложения от лица вашего рода занятий обычно бывают… несколько…

Жандарм поморщился:

– Надеюсь, вы не разделяете нынешних предрассудков касательно бесчестности нашей службы?

– Нет. Просто я считаю, что из вашей службы уходят только вперед ногами. И любое личное предложение на самом деле скрывает интересы службы.

– Вот тут вы ошибаетесь. Я на самом деле пришел к вам как частное лицо. И мое предложение и впрямь не имеет никакого отношения к моей службе.

– Ну что ж… Присядем?

Они опустились за стол, неосознанно выбрав противоположные стороны и одинаково сцепив пальцы в замок.

Лазаревич окинул собеседника быстрым взглядом. Молодой человек, моложе самого Руслана. Черные волосы, элегантно зачесанные по здешней моде, строгий черный же костюм. Серьезный взгляд.

«Интересно, – подумал Руслан, – почему первой мыслью было убийство? Вроде бы пока ничего противозаконного совершить не успел, не считая самого прибытия на территорию России без документов. Все дело в том, что в первый момент показалось, будто раскрыта наша тайна пришельцев из будущего… Или все дело в папином воспитании?»

Отец Руслана был коммунистом. Если сравнить коммунизм и православие, то бывают хитрые приспособленцы, ни во что не верящие и использующие и православие, и коммунизм для собственного обогащения. Бывают фрики, орущие на митингах, непременно желающие всех обратить в свою веру и записывающие в кровные враги всех, кто не бьется в церкви лбом или не требует вернуть СССР. И бывают третьи, самые многочисленные.

Люди, которые не афишируют своих убеждений. Вы можете прожить с ними бок о бок всю жизнь, но так и не узнать, что ваш сосед – убежденный коммунист. Такие люди неохотно поддерживают беседы о своих убеждениях, стараются свернуть разговор, если понимают, что собеседник к единомышленникам не относится. Но и переубедить их не получится. Такие люди скорее позволят отрезать себе голову, чем снять крест, такие люди в ледяной воде строили во времена индустриализации. Именно на таких людях, не на приспособленцах, не на клоунах, все и держится.

Однако чаще всего видны клоуны.

Отец Руслана, Аркадий Петрович, был из таких спокойных коммунистов. Нельзя сказать, что он ненавидел капиталистов, когда они появились в девяностые. Он просто и спокойно считал, что их быть не должно. Наверное, сотруднику охранки очень повезло, что в прошлом оказался он, Руслан, а не его отец. Уж папа не стал бы размышлять, стрелять или нет. А если вспомнить, ЧТО Руслан нашел в гараже в тайнике после смерти отца, то крупно повезло не только жандарму, но и его императорскому величеству Николаю Второму.

– Итак, о чем бы вы хотели поговорить?

Руслан мысленно прикинул, что если подстраховка у посетителя есть, то она осталась на улице, в подъезде и перекрыла оба выхода. Так что стрелять можно только в крайнем случае…

Черт! Пистолет в кармане шубы!

– Дорогой. – Юля подошла и положила на стол рядом с мужем муфту. – У вас тут чисто мужские дела, нам, девочкам, неинтересные… Мы пойдем.

– Хорошо, – кивнул Руслан.

«Спасибо, Юля. Вот только доставать пистолет…»

Закрылась дверь в спальню.

– Не желаете ли коньяку?

– Нет.

Не обратив внимания на слова жандарма, Лазаревич встал и прошел к буфету, мельком глянув в окно.

Никого. Несколько прохожих, извозчик… Погодите-ка.

– Это не ваш ли товарищ прячется в подворотне напротив?

Посетитель дернулся и подскочил к окну. Или хорошо притворяется, или и правда без подстраховки…

– Нет… – он внимательно всмотрелся в темнеющий в парадной силуэт. – Но этого человека я видел, когда входил… За вами могут следить?

…Серьезно обеспокоен. Правда, что ли, один пришел, без ведома начальства?…

– Я вам потом расскажу, – пообещал Руслан, сейчас желающий только выскочить на улицу, поймать эту темную тень, ткнуть пистолетом в нос и спросить, какого черта он следит за честными людьми, и не он ли валит по ночам летчиков и журналистов.

– Надеюсь, – сотрудник охранки сел обратно за стол, несколько выбитый из колеи. – От деловых партнеров не должно быть секретов, которые могут помещать партнерству.

Руслан налил в стакан коньяку и отставил в сторону. Так, чтобы стакан был под рукой. На всякий случай.

– Деловых партнеров? – поднял он брови.

…Интересное предложение от сотрудника спецслужбы. Или здесь, в отличие от нашего времени, на подработки смотрят сквозь пальцы? Да нет, иначе бы не дергался…

– Вас это удивляет?

– Если бы ко мне пришел бизнесмен… мм… деловой человек, то я бы… нет, все равно удивился бы, но меньше. А от вас…

– Вас по-прежнему смущает моя принадлежность…

– Да.

– Тогда представьте, что я – не сотрудник Охранного отделения, а представитель именно делового человека.

– Одного человека? Или организации?

Даже не сразу понятно, что хуже: интерес спецслужб или интерес некоего консорциума…

– Одного.

– Ого. Насколько же влиятельным должен быть такой человек, если имеет влияние на Охранное отделение.

– Не на все. Только на меня. Это мой отец.

Руслан медленно расцепил пальцы и положил ладони на стол. Мозг, казалось, взвыл, перебирая варианты.

Отец… Как зовут этого парня? Андронов Андрей Леонидович… Леонид Андронов… Андронов.

Лужский купец. Двоюродный брат исправника. Который в разговоре упомянул, что его двоюродный племянник служит в охранке. Сходится…

В голове Руслана выстроились три варианта того, чего хочет от него лужский купец – от хорошего к плохому, – а также пути ведения разговора для всех трех вариантов.

«…Да и валить его будет попроще…»

– Леонид Андреевич? – безмятежно сказал Руслан. – Как же, помню! Он нас крайне выручил, когда мы оказались в Луге без копейки. Как поживает ваш батюшка? Как дела? Как здоровье? Кстати, он нам деньги одалживал, могу вернуть…

– Батюшка живет хорошо, передавал вам привет, но сейчас не о нем. О вас.

– И какой же интерес имеет ваш почтенный батюшка к простым американским эмигрантам? Или иммигрантам? Никогда не знал разницы… Желает заказать автомобиль? Ну так это правильнее обратиться к Петру Александровичу…

– Мой отец, – не принял шутливого тона сын своего отца, – имеет к вам вполне конкретный интерес, Руслан Аркадьевич…

Охранник перегнулся через стол и понизил голос:

– Я мог бы долго идти к главному, но не вижу смысла. Вы ведь умный человек, господин Лазаревич, поэтому ответьте сразу на первый вопрос.

– На какой же?

– Вы прибыли к нам из будущего?

Руслан посмотрел на напряженного Андронова.

«Вариант С».

– Да, – спокойно заявил он.

За дверью спальни что-то упало и тихо выругалось.

– Julie, – рявкнул Руслан. – Get out!

– Or what? – спросили из-за двери.

– Or I’ii rape you by cruel image… тьфу… cruelly rape you.

– You only promise…

– Julie!

Послышались нарочито громко топающие шаги. Мол, ушла, ушла.

Руслан повернулся к Андрею. Эта сценка понадобилась ему, чтобы немного успокоиться. Потому что, несмотря на раскрытие «инкогнито», ситуация не так уж и смертельна.

На него вышла не охранка, не разведка или контрразведка, даже не крупные деловые круги. Мелкий провинциальный бизнесмен, пусть и имеющий сына в охранке. Ситуация вовсе не критична.

– Значит, – как ни в чем не бывало продолжил Руслан, – вы утверждаете, что я, моя жена и даже малолетняя дочь – пришельцы из будущих времен?

– Да, – Андронов-младший немного нервничал, возможно, потому что не понимал, отчего Руслан так сразу признался.

Хотя ответ прост: раз жандарм пришел с этим заявлением, значит, есть какие-то достаточно серьезные доказательства того, что они из будущего. Иначе Андронов-младший просто не поверил бы своему отцу, а что ноги растут из Луги – понятно: только там Лазаревичи вели себя наиболее неразумно. А раз есть серьезные доказательства – притворяться и врать нет смысла.

Да и в любом случае всегда можно сказать, что принял жандарма за сумасшедшего, с коими, как известно, не спорят.

– Любопытно, какие у вас есть доказательства этому? Ведь они наверняка есть?

Андронов-младший кивнул и извлек из внутреннего кармана несколько фотографий.

Так… Руслан взглянул на них.

Рубль. Не царский, серебряный. Рубль Российской Федерации, две тысячи двенадцатого года. Сфотографированный с двух сторон.

Газовый баллончик. Анин. Да, не стоило его терять. Хотя в тех обстоятельствах…

Дальше Руслан смотреть не стал.

– Согласен, это доказательства. Итак, мы из будущего. Что дальше?

Андронов откинулся на спинку стула. Все-таки в его лице продолжала сквозить… не то чтобы растерянность, ситуацию он вполне контролировал… некое неверие. Все же нормальному человеку не так легко принять то, что отец все же оказался прав и этот странноватый тип – на самом деле из будущего.

– Вы прибыли с какой-то целью?

– Нет. Случайность. Несчастный случай, я бы сказал.

– Ваш автомобиль – машина времени?

– Нет.

– Где машина?

– Нигде. Это было природное явление, провал в прошлое.

Андронов еле заметно улыбнулся.

– Руслан Аркадьевич, вы же понимаете, что ваши знания о будущем крайне интересны. Как живут люди через сто лет, чем живут, как прожили этот век…

В голове Руслана возникла любопытная мысль, отложенная на будущее.

– …Новейшие открытия, изобретения, моды…

– Согласен. Согласен с тем, что все это может быть интересно не только абстрактному кому-то, но и конкретно вашему отцу. Поэтому сразу ответьте на два вопроса: что вы хотите знать о будущем и…

Показать оглавление Скрыть оглавление

ogrik2.ru

Глава 7 - Джип, ноутбук, прошлое - Константин Константинович Костинов - Ogrik2.ru

Глава 7

Что такое праздник воздухоплавания? Во вторую очередь – это, конечно, воздухоплавание.

В первую – толпа народу.

«Хорошо еще, – думал Руслан, пробираясь через людское скопление, – что все зрелище здесь находится высоко в воздухе и людям нет смысла куда-то толкаться. Иначе устроили бы тут вторую Ходынку…»

«Зрелище» в виде самолетов, пардон, аэропланов, проплывало над головой. Честно говоря, вид медленно летящих, прямо-таки ползущих самолетов вызывал трепет. Казалось, что сейчас эта конструкция из планочек, тряпочек и растяжек не выдержит и рухнет на раскрывших рты зрителей.

Кстати, и без самолетов тут было на что взглянуть: покачивался на краю поля воздушный шар «Треугольник», над городом висел дирижабль, такой типичный дирижабль вроде тех аэростатов заграждения, что через тридцать лет будут защищать небо над этим же самым городом.

Лоточницы продавали конфеты, петушков на палочке, лимонад. В отдалении играл оркестр (навряд ли фонограмма из динамиков).

Где-то громко и неразборчиво объявляли результаты полетов: высоту, время в воздухе и дальность полета.

– Мациевич… хыр-р-р… хыр-р-р… саженей, – прозвучала знакомая фамилия, и Руслан развернулся в ту сторону, таща на буксире жену с дочкой.

Толпа неожиданно закончилась, и они втроем чуть не вывалились в проход между людской массой.

– Господин Лазаревич!

Мимо, улыбаясь восторженным поклонникам, быстрым шагом шел капитан Мациевич: в кожаной куртке, шлеме, очках-гогглах. Этакий типичный летчик-герой, с развевающимся белым шелковым шарфом.

– Э…

– Сейчас не время! – прокричал пилот. – Чуть позже!

На Руслана окружающие посмотрели как на приобщенного к кругу небожителей.

– Ты его знаешь? – наклонилась к уху мужа Юля.

– Да.

– Кто это?

– Потом расскажу.

– Вы знаете капитана Мациевича? – Девица лет двадцати, в круглой соломенной шляпке, схватила Руслана за рукав.

– Ну как вам сказать… Знаком.

Глаза девицы загорелись. Точно такой фанатичный блеск можно было бы увидеть и в наше время у безумных поклонниц певцов или актеров. Легко можно представить ее размахивающей белой майкой и визжащей: «Эдвард Каллен – лучший!»

– Вы тоже пилот? – Девица чуть не обмерла от восхищения.

«Сто лет прошло – ничего не поменялось, – в который раз подумал Руслан, – хотя… Может быть, лучше фанатеть от летчиков, чем от гламурных вампиров и сексуально метровых певцов неясной половой принадлежности? Или фанатизм неприятен вне зависимости от объекта страсти? Неприятен своим неприятием иной точки зрения, скажем так…»

– Вы – пилот, да? Вы – пилот?

– Нет, – вежливо улыбнулся Руслан. – Я – торговец мебелью. Из Нью-Йорка.

Вот про Нью-Йорк лучше было не уточнять. Погасший было интерес вспыхнул с новой силой.

– А вы там в Америке летаете на аэропланах?

– Некоторые, – вмешалась Юля, – летают и без аэропланов.

Девица смерила ее взглядом, каким владеют только женщины. В этом взгляде можно было без труда прочесть, что Юля лет на десять старше, что платье на ней пошито в провинциальном городке, что корни волос предательски белеют и что она, Юля, подходит Руслану гораздо меньше, чем пока незнакомая девушка.

Взгляд Юли был не таким информативным. В нем присутствовали только крюк под потолком и окровавленные ножи.

– Моя жена Юлия, моя дочь Анна.

Реакции – ноль. Восхищенный взгляд был направлен исключительно на «объект». Жена – не стена, дочка – не помеха.

– Руслан Лазаревич, правила этикета попраны.

– Меня, – девица облизнула губы и поправила пшеничный локон, – зовут Жюли.

– Нам пора идти, – с нажимом произнесла Юля и потащила Руслана в глубь толпы.

– Еще увидимся, – прозвенел за спиной голосок.

– Ну и что это за крыса?

– Почему же крыса? – усмехнулся Руслан. – Вполне симпатичная девушка.

– Крыса, потому что нацелилась на чужое.

– Юля, меня никогда не тянуло на малолеток.

– Зато малолеток почему-то всегда тянуло на тебя. Вспомнить хотя бы ту Алену на практике в школе…

– Юля! Алена была ребенком!

– А записки она тебе тогда писала совсем не детские.

– Ну я же на них не обращал внимания. К тому же уже был женат на тебе.

– Алена на это тоже особого внимания не обращала.

– Папа, – громко спросила Аня. – А зачем у того летчика шарф на шее?

– Во-первых, – обрадовался возможности сменить тему Руслан, – на высоте холодно. А во-вторых, шарф шелковый, потому что летчику нужно постоянно крутить головой, и он может натереть шею о воротник куртки, если не будет шарфа.

– Кстати, откуда ты этого летчика знаешь? – Глаза Юлит говорили, что Жюли не забыта и обязательно будет припомнена при случае.

– Мы вчера с ним познакомились, – вмешалась Аня.

Руслан оглянулся. Они уже вышли из толпы и стояли на краю поля, неподалеку от ангаров, рядом с лотками, где продавался лимонад.

– Это не просто летчик, Юля. Это – живая легенда, капитан Мациевич.

– И чем же славна эта легенда?

Помнил о капитане Руслан не очень много, в основном то, что было написано о его судьбе в старой книжке в зеленой ледериновой обложке «Иван Заикин. В воздухе и на арене».

– Один из пионеров отечественной авиации, смелый человек, отважный пилот, по слухам… – Руслан оглянулся, – …эсер. Правда, в историю он попал из-за своей гибели.

– Он погибнет?! – хором охнули Юля и Аня.

– Да. В один из полетов его самолет рассыплется, он выпадет из сиденья и разобьется насмерть.

– Парашют не раскроется?

– Нет сейчас парашютов. Они без них летают.

Юля посмотрела вверх, на ажурные этажерки, стрекотавшие в воздухе. Поежилась:

– Самоубийцы… Руслан! А что, если он погибнет сегодня?!

Аня вскрикнула и закрыла рот руками.

– Да нет. Насколько я помню, он сначала должен будет прокатить Столыпина и погибнуть только через несколько дней. А Столыпин… – Руслан припомнил заметку, которую он вчера прочитал в одной из купленных Юлей газет. – Столыпин только-только прибыл в Петербург. Навряд ли он так сразу бросится кататься на самолетах.

– Руслан, мы должны его предупредить.

– Столыпина?

– Летчика, дурак!

– Юля, а нужно ли? Мы ведь не знаем, к каким последствиям это приведет…

– Человек останется жив!

– Юля, во-первых, они тут и так под собственной смертью ходят. Не разобьется сегодня – разобьется завтра. Во-вторых, может оказаться хуже, к примеру, он спасется в этот раз, зато в следующий он упадет вместе с самолетом на зрителей и погибнет больше людей. В-третьих, рассказать ему, откуда я знаю будущее, и не спалиться – невозможно…

– То есть ты ему ничего говорить не будешь?

– Нет.

– Ладно, – пожала плечами Юля, – нет так нет. Куда теперь?

 

– Ого, господин Лазаревич, – хмыкнул капитан. – Какая интересная емкость!

Руслан взял для бензина одну из своих канистр, которая, пока они гуляли, ждала в повозке извозчика. Втридорога содрал, пользуясь тем, что в Коломяги рвались многие.

– Да, – кусочек рекламы, – на фабрике Фрезе такие начинают выпускать.

Мациевич покачал канистру в руках:

– Удобно, – признал он. – А этот крест что значит?

– Для усиления жесткости боковых стенок.

– Честно говоря, Петр Александрович, не знаю, – повторил он утром, когда забирал канистру с фабрики, – не знаю. Возможно, для усиления жесткости боковых стенок.

Они стояли у УАЗа, покрытого капельками конденсата от утреннего тумана.

– Жесткость стенок? Хм… Это первое, что пришло мне в голову, но ответ почему-то показался излишне простым. Да, воистину не нужно усложнять…

Если Мациевича поразила канистра, то Руслана – бочки с бензином. Обычные такие бочки. Деревянные, с обручами.

Мациевич распорядился, чтобы Лазаревичу отпустили бензина в размере емкости, и откланялся, куда-то торопясь.

– Руслан, – выдохнула через нос Юля, – я подожду тебя снаружи. Мне дурно.

Она с Аней осталась возле ангара, Руслан вошел внутрь.

 

– Анечка, – Юля высыпала в ладонь дочери горсть мелочи, – постой вот здесь у лотка, попей лимонада. Присмотрите, пожалуйста, за моей дочкой, – обратилась она к продавщице, крупной женщине в сером пуховом платке на плечах. – Мне отлучиться нужно.

– Конечно, – улыбнулась женщина, – отчего же не присмотреть?

Юля погладила Аню по голове и заторопилась в сторону самолетов. Возле которых мелькнула куртка Мациевича.

– К аэропланам нельзя, дамочка, – выставил руку вперед хмурый охранник.

– Господин капитан! – крикнула Юля.

Повезло: Мациевич оглянулся.

– Я – жена Лазаревича!

Несколько усталое выражение лица – похоже, поклонницы капитана, мягко говоря, достали – сменилось на заинтересованное:

– Госпожа Лазаревич? Вашего мужа не устроил бензин?

– Дело не в бензине. Дело в вас. Мы можем отойти?

Капитан не двинулся с места:

– А в чем, собственно, дело?

Юля оглянулась. Сейчас муж закончит переливать бензин, выйдет из ангара, увидит ее и выйдет уже из себя.

– Скажите, капитан, вы уже катали Столыпина?

– Премьера?

Перед мысленным взглядом Юли предстал Дмитрий Медведев на здешней этажерке: кожаная куртка, летный шлем, глаза больше очков.

– Ну да, премьера.

– Нет. Его же не было в столице.

Юля выдохнула:

– Видите ли, в чем дело… – начала она, затем понизила голос. – Дело в том, что мой муж страдает приступами ясновидения. Иногда, очень редко, по неизвестной причине он видит будущее. Человека или же предмета.

Мациевич слушал внимательно.

– Когда он увидел вас, у него случился такой приступ. Мой муж видел вашу смерть.

По спине капитана пробежал холодок. Как все пилоты, он не боялся смерти и, как все пилоты, был суеверен.

Странная женщина, жена странного американца, была серьезна.

– Я погибну? – Навряд ли она прибежала для того, чтобы сообщить, что он умрет в девяносто пять лет в постели, окруженный внуками и правнуками.

– Да, – просто сказала Юля, – ваш самолет рассыплется, вы выпадете и разобьетесь.

– А премьер тут при чем?

– Вы покатаете его – и через три дня погибнете. Нет, сам Столыпин тут ни при чем, и если вы откажетесь его возить – погибнете все равно. Он не причина, а всего лишь отметка срока, которую увидел мой муж.

Мациевич вспомнил. Вчера. Американец уже уходил, как вдруг вздрогнул и оглянулся с оч-чень странным выражением лица. Уж не тогда ли и случился его приступ?

– Как я должен поступить?

Юля развела руками:

– Это ваша жизнь. Можете отказаться от полетов, можете быть внимательнее и осторожнее, тщательнее проверяйте свою технику. Вам решать.

Она развернулась и торопливо зашагала к лотку, возле которого оставила дочку.

Мациевич задумчиво смотрел ей вслед.

Угроза? Были, были люди, которые могли бы ему угрожать… Но не так… Нет, не так.

Сумасшедшая? Безумцы часто бывают убедительны. Вот именно, убедительны. Сложно представить безумца, который настолько безразлично отнесется к собственным откровениям. Они, скорее, навязчивы и требуют обратить внимание на свои слова. А тут: «Это ваша жизнь».

Капитан думал, уже зная, что не сможет не обратить внимания на слова американки.

 

– Прошу прощения, мадемуазель.

Юлю чуть не сбил с ног молодой человек в военной форме: мундир с золотистыми погонами, синие шаровары, желтая фуражка, шашка на боку. Черные сапоги с розетками на краю голенища.

– Между прочим, мадам, – хихикнула Юля.

– Не может быть! – засветились лукавством глаза офицера. – Такая юная девушка – и уже замужем! Жестокие родители!

– Увы, увы…

– Если позволите. – Офицер демонстративно схватился за шашку. – Я сражу вашего мужа, этого, без сомнения, толстого, мерзкого старикашку, и освобожу вас для жизни!

Юля пробежала взглядом по офицеру. Молодой, на вид лет двадцати, на погонах три звездочки и цифры «13». «Старший лейтенант, мальчик молодой…»

– И, может быть, после этого подвига, – «мальчик молодой» подкрутил усы, и без того залихватски торчащие, – юная дева подарит рыцарю невинный поцелуй…

– А вам не кажется, безымянный рыцарь, что вы торопитесь?

– Мэа кульпа, мэа кульпа! Это проклятие нашего рода! Позвольте представиться: поручик Торопецкий, Тринадцатый гусарский Нарвский, его императорского королевского величества императора германского короля прусского Вильгельма Второго полк!

– Кха…

Для Юли гусарский полк имени германского императора накануне войны с немцами звучал так же, как, скажем, танковая бригада имени Адольфа Гитлера в СССР 1937 года.

– Позволено ли мне будет узнать имя прелестной незнакомки?

– Юлия Лазаревич, жена Руслана Лазаревича, торговца мебелью из Нью-Йорка, ныне – инженера автомобильной фабрики Фрезе.

– Вы американка? – Упоминание о муже лихой гусар проигнорировал.

– Совершенно верно. Поэтому нам нужно прекратить разговор, прежде чем мой муж найдет свой верный кольт.

– Могу ли я надеяться увидеть вас еще раз?

– Почему нет? – Юля улыбнулась. – Если вы настоящий гусар, вы сможете меня найти.

– Позвольте вас оставить. Но обещаю – я вернусь!

Осчастливленный гусар зашагал прочь, напевая: «Околыш желтый, голубая тулья и долман голубой…»

 

Лимонад был вкусным. На самом деле – лимонным: приятно кисловатым, освежающим, в нем не было приторной сиропности современных лимонадов.

– Спасибо. – Аня поставила стакан на лоток.

– Угощайся, деточка. А ты что, тоже лимонада хочешь?

Аня посмотрела вбок. У лотка стоял, с тоской глядя на искрящийся напиток, мальчишка примерно ее лет. В потертой, но чистой одежде, ботинках, в черной фуражке. Первое, что бросалось в глаза, – это замечательно длинный нос, торчащий вперед как румпель. Или бушприт? Что там у кораблей торчит спереди?

– Денег нет, – басом сказал мальчишка.

И сглотнул.

– Хочешь, я тебя угощу?

– А я тебе за это что?

– Ничего. Просто так.

Мальчишка пожал плечами. Аня заплатила за два стакана, потом посмотрела на горящие глаза и взяла еще один.

Они уселись на лавочке возле лотка.

– Спасибо, – сказал мальчишка, допив первый стакан. – Селедки наелся, пить захотелось – страх!

Он вынул из кармана бумажный сверток, из которого торчали три головы копченых селедок.

– Меня зовут Аня. А тебя?

Мальчишка подавился лимонадом:

– В… Володя.

Аня протянула ему руку. Володя с сомнением посмотрел на нее, потом на свои ладошки, но пожал.

– Ты где живешь? – спросил он.

– В гостинице.

– А… ты не местная.

– Нет, я из М… этой… из Америки.

– Правда? – Глаза Володи загорелись. – На корабле сюда плыли? Здорово, наверное? А я вот моряком хочу быть… – А как тебе здесь, у нас?

– Нравится, – хмуро сказала Аня. – Очень.

Они сидели, болтали о разных пустяках, выпили еще лимонада. В конце концов, когда за Аней пришли, Володя тихо смылся, но перед этим они договорились, что встретятся в следующее воскресенье. Обязательно.

Показать оглавление Скрыть оглавление

ogrik2.ru

Глава 12 - Джип, ноутбук, прошлое - Константин Константинович Костинов - Ogrik2.ru

Глава 12

День похорон капитана Льва Мациевича превратился в день национального – ну или, по крайней мере, общестоличного – траура.

Невский проспект был запружен толпами народа, желавшего отдать последнюю память убитому пилоту. Местами, не стесняясь слез, плакали женщины. Над людской массой плыла огромная тридцатисаженная туша дирижабля «Кречет».

У Торговых рядов от толпы отделился человек и остановился за углом, отдыхая и украдкой вытирая глаза носовым платком. Ветер, разумеется, всего лишь ветер…

Актер Народного дома Глебов-Котельников, чье настоящее имя было Глеб Евгеньевич Котельников, поежился и поднял воротник пальто, пытаясь прикрыться от на самом деле холодного ветра. Особенно мерзли уши, кепка не спасала.

– Ужасная трагедия, не правда ли? – произнес голос слева.

Котельников обернулся. Рядом с ним остановилась семейная пара: мужчина чуть младше самого Глеба, с короткой светлой бородой, в пальто и широкополой шляпе, и темноволосая женщина с маленькой кожаной сумочкой.

– Ужасная, – кивнул Котельников. – Авиаторы не должны ТАК погибать.

– Простите, – недоуменно поднял бровь незнакомец. – А как же они должны погибать?

– Нет-нет, вы меня неправильно поняли. Люди вообще, по моему мнению, погибать не должны. Просто… быть убитым грабителем, в грязной парадной… Ладно еще в воздухе…

– Выпасть из сиденья, – подхватил незнакомец, – и темным комком лететь вниз, к земле, понимая, что спасения нет и смерть наступит через несколько секунд. А потом удар! – Незнакомец резко хлопнул рукой в перчатке по ладони, Котельников чуть не подпрыгнул. – Переломаны абсолютно все кости, расколот череп, ребра проткнули сердце… ТАКАЯ смерть лучше?

Актер содрогнулся. У него было живое воображение, и картина, нарисованная собеседником, стояла перед глазами, как живая.

– Ну почему, – возразил он, – есть же… – Котельников защелкал пальцами. – Эти… парашюты.

– Как у Леонардо да Винчи? – включилась в разговор женщина, очевидно, жена незнакомца.

– Ну да, – скептически сморщился незнакомец и придержал шляпу, чуть не сбитую порывом ветра, – представляю я эти парашюты. Огромное полотнище, которое нужно привязывать снаружи са… аэроплана. Летит аэроплан, а сбоку этакая огромная колбаса болтается.

– Разве нельзя придумать что-то маленькое, дорогой? Вроде зонтика?

– Нельзя, – отрезал муж, – для того, чтобы надежно задержать падение, нужна огромная площадь «зонтика», а значит, до использования он будет занимать много места. Нельзя большое превратить в малое. К тому же, – добавил он, – я уверен, что русские не способны придумать что-то новое в этом вопросе.

– Не очень-то патриотично. – Котельникова задело за живое.

– А я не русский, – отрезал незнакомец. – Я – американец. C’mon, honey.

Они повернулись, женщина на ходу открыла сумочку и выдернула из нее огромный шелковый платок, тут же развернувшийся и заполоскавшийся на ветру. Она накинула платок на плечи, и парочка скрылась в толпе похоронной процессии.

Котельников задумчиво смотрел им вслед. Перед его глазами стояла картина: человек, летящий к земле, и шелковый платок, такой большой и так удачно поместившийся в маленькую сумочку.

– Превратить большое в малое… – пробормотал Котельников.

 

– Думаешь, получится? – Юля, убедившись, что забавный лопоухий человек их не видит, сдернула неудобный платок и принялась запихивать его в сумочку.

– В прошлый раз получилось, – пожал плечами Руслан. – В этот раз тоже может. Потом проверим.

Юля подняла над головой серебристую коробочку фотоаппарата и щелкнула процессию.

– Ну и зачем?

– Для памяти.

– Юля, смотри, наживем мы проблем с такой «памятью».

– Проблемы, – серьезно сказала Юля, – у нас уже есть. Две.

Сердце Руслана упало.

– Что ты имеешь в виду?

– Во-первых, у меня светлые волосы отросли у корней, и я теперь не знаю: оставлять их светлыми или красить в черный, как было.

– А во-вторых?

– Во-вторых, – Юля наклонилась к уху мужа, – у меня скоро начнутся месячные, а здешние прокладки я видела. Это же не прокладки, а подушки, с ними ходить невозможно. Что бы придумать?

 

Потянулись длинные скучные дни, в течение которых не происходило ничего интересного.

Фрезе принес «американцам» две паспортные книжки, так что теперь они стали полноправными гражданами Российской империи. Можно было купить пистолеты, но скука и безмятежность последних дней привели к тому, что эта идея как-то заглохла.

Руслан возился с автомобилем на основе УАЗа. Вернее, так как УАЗ повторить на базе 1910 годов было невозможно, они с Фрезе общим мозговым штурмом пришли к идее автомобиля, более напоминавшего первые джипы Второй мировой, некую помесь «доджа» и «виллиса». Стимпанковская струнка в душе робко предлагала нечто вроде парового «роллс-ройса», но была безжалостно задавлена суровой реальностью: отчаянно дымящая и пыхтящая машина, прыгающая по полю, – отличная мишень.

Пока что автомобиль существовал в единственном экземпляре. Вернее, даже в пятипроцентном экземпляре: фактически он состоял из чертежей, исчерканных и перечерканных, и деревянной модели, стоявшей в одном из сараев экипажной фабрики в Эртелевом переулке.

Модель, впрочем, тоже выглядела как деревянная рама, с примерными размерами будущего автомобиля. Примерными, потому что все упиралось в двигатель, которого не было.

В пламенной патриотической речи господин Фрезе все-таки чуточку приукрасил ситуацию с «полностью отечественным автомобилем». Требуемых двигателей в России 1910 года все-таки не делали. Фрезе обещал с кем-то поговорить, но пока дело стояло глухо. Не делали подшипников, да и электропроводку от филиала «Сименса» в Санкт-Петербурге назвать отечественной тоже как-то было сложно. Впрочем, до электропроводки еще было далеко, как до русско-японской границы. Кстати, здесь это выражение имело вполне конкретный смысл: русско-японская граница после войны с Японией проходила через Сахалин.

Правда, был и повод для некой гордости собой. Нарастали продажи канистр, уже называемых в народе «фрезе» или «фрезами», по фамилии производителя, отштампованной на боку. Петру Александровичу даже пришлось расширить штат жестянщиков.

В один из октябрьских дней Руслана позабавила короткая заметка в «Новом времени». Исполненный патриотического запала автор заметки сокрушался по поводу засилья всего немецкого и приводил канистры в качестве очевидного примера засилья. Почему, вопрошал автор, этот удобный предмет, придуманный в России и в России же производимый, носит немецкое имя? Не пора ли восстановить справедливость и вместо чуждого немецкого имени дать «фрезам» исконно русское название? Например… Тут автора почему-то заносило в Древнюю Русь, и предлагались названия вроде «кади» или «корца».

Так как пикетов с транспарантами у фабрики не наблюдалось, Фрезе и Лазаревич пожали плечами и ничего не поменяли.

Тем более что основную массу денег они начали получать от продажи патентов.

Единственное, что уже точно было сделано к автомобилю, – колеса, до сих пор вызывавшие у Руслана нервный тик. Каучуковые, узкие – широкие шины просто лопались, – с низким рельефом: высокий из-за мягкости каучука просто отрывался бы при движении. И даже на такие колеса они уже умудрились подать десяток патентов.

Казалось бы, ну чего в обычном колесе может быть такого? Руслан тоже так думал.

Штампованные диски. Сейчас, в 1910 году, колеса напоминали велосипедные, блестя множеством спиц. Которые нужно сделать, натянуть, укрепить. А штампованные делались одним ударом штампа. Ну почти одним. Первый патент.

Способ крепления колес на четыре болта и две шпильки. Второй патент.

Цепи противоскольжения. Когда Руслан увидел высоту протектора, он сразу понял, что ни о какой проходимости не пойдет и речи. Не то что о повышенной: эти колеса будут буксовать даже на сырой траве. Третий патент.

Внутренний корд. Мастера с «Дукса» очень заинтересовались этой идеей и даже пытались уговорить Руслана разрезать одно из колес УАЗа и показать, как это выглядит. Руслан колеса резать не дал, а заодно – идея-то довольно проста – вместе с Фрезе взял на корд четвертый патент. «Дукс» тут же приобрел лицензию и теперь пытался сделать кордные покрышки самостоятельно. И пока безуспешно. Как говорится, «вроде и простая вещь, а как подступишься – прямо черт возьми!».

Ну и по мелочи: колпачки с хвостовиками для вывинчивания ниппелей, резиновые «грибки» для заклеивания проколов…

Правда, если уж есть мед вместе с дегтем, продать Фрезе удалось только две лицензии на патент: «Дуксу» на корд и несколько лицензий кузовным мастерским, на зеркала заднего вида. Уж очень простая и легкоосуществимая идея, так что теперь в газетах нет-нет да и попадалось объявление вроде: «Новинка! Зеркало для автомобиля! Нет нужды оглядываться во время движения!»

 

Ноутбук постоянно был оккупирован Аней, тосковавшей и скучающей. Теперь она целыми днями просиживала за ним, читая книги одну за другой и рисуя по очереди эльфов и орков в альбоме.

Оживлялась девочка разве что на выходных, когда появлялась возможность встретиться и поговорить со своим приятелем Володей. О чем они там болтали, Аня не рассказывала, разве только упомянула, что отец Володи служит околоточным надзирателем, то есть кем-то вроде участкового.

Юля все же не стала возвращаться к своей идее изменения истории и непременной победы в Первой мировой. Во-первых, Руслан строго-настрого запретил ей даже приближаться к любым людям, имеющим хоть какое-то отношение к государственной службе. Во-вторых, она опасалась, что в случае активизации деятельности по изменению истории все-таки появится патруль времени. Ведь кто убил Мациевича, до сих пор точно неизвестно. Правда, с Котельниковым ничего не случилось, несмотря на то что они подкинули ему идею насчет парашюта. Однако пока было неясно, уловил ли он вообще эту идею. Может, потому и жив, что не уловил. Ну и наконец, Юля пока не смогла придумать, как что-то менять в истории – внедрять те же танки – с учетом вышеназванных условий.

Деятельная натура госпожи Лазаревич не позволяла долго сидеть без действия, так что Юля очень скоро придумала себе занятие.

– Руслан, – сказала она как-то в конце октября за завтраком, – я тут подумала…

– Смотри не увлекайся, – пошутил он. – А то привыкнешь.

– Руслан!

– Юля! Ну что ты там подумала?

– Вот смотри. Мы – в прошлом.

– Ну?

– Здесь живет множество людей, исторических личностей, которые уже известны или станут известны в будущем. Давай находить таких людей.

– Зачем?

– Будем собирать у них автографы.

– Юля, ты же никогда ничем таким не увлекалась.

– Ну одно дело автограф какой-нибудь певицы Альбины или Изабеллы, которую через неделю не вспомнят, и совсем другое, скажем, собственноручно подписанная картина Гитлера. Представляешь, сколько можно будет получить лет через тридцать за картину Гитлера с надписью «Дорогой Юле на добрую память»?

– Лет через тридцать? Представляю. Десять лет без права переписки.

– Ну не Гитлера, ну не картину. Скажем, просто автограф художника. Репина, например…

– Почему Репина?

– Просто я его первым вспомнила.

Руслан подумал. А правда, почему нет?

– Ну и кого первого будем ловить?

– Репина.

– Почему Репина?

– Потому, – хитро прищурилась Юля, – что я ему уже написала письмо, и он ответил, что может уделить нам время для беседы восьмого ноября на своей даче в Куоккале.

 

– Ни фига себе дача!

Аня наотрез отказалась смотреть на «Бурлаков на Волге», поэтому, посомневавшись, Лазаревичи оставили ее дома, под присмотром Танюши, и приехали в дачный поселок вдвоем.

Дачка у художника действительно была дай бог каждому: двухэтажная, большая, с выступами-эркерами и крутыми стеклянными крышами, видимо, над студией.

– А швейцар здесь есть?

– Нет, – ответила Юля, – у Репина не было швейцара. В смысле нет. Он писал.

Они поднялись на крыльцо и вошли в прихожую с огромным узорным окном во всю стену. У окна висел блестящий медный гонг, над ним – плакат: «Самопомощь. Сами снимайте пальто – калоши. Бейте весело, крепче в тамтам».

Руслан помог жене раздеться, повесил пальто на вешалку, снял калоши.

«Удобная, кстати, штука эти калоши. Весело блестящие черным резиновым блеском, с теплой красной подкладкой, они надевались на обувь и берегли ее от грязи, а ноги – от сырости. И здоровье бережется, и ходить по дому можно на американский манер – в обуви. Куда они, спрашивается, пропали в наше время?»

Руслан поставил калоши на стойку и прошел с Юлей внутрь дачи.

В увешанной картинами и набросками студии на втором этаже, куда вела крутая деревянная лестница с резными перилами, находились три человека. Две женщины, также присутствовавшие здесь, хором охнули и куда-то убежали.

– Доброе утро, – с тревогой поздоровался Руслан. Хмурые лица присутствующих как-то настораживали.

Справа сидел на стуле седой мужчина с газетой в руках, слева примостился в низком кресле нескладный высокий человек с большим носом и аккуратными усами. Кресло ему было мало и низко, поэтому человек сложился, как столярный метр.

Рядом с Лазаревичами наклонился над огромным фотоаппаратом на треноге еще один мужчина лет пятидесяти, в черном костюме, с подкрученными усиками. Ему бы еще котелок – вылитая статуя фотографа, что стоит – или будет стоять? – в двадцать первом веке неподалеку от Невского проспекта.

– Доброе утро. Вы, видимо, господин Лазаревич с супругой? – отложил газету и встал седой.

– Совершенно верно. Лазаревич Руслан Аркадьевич, инженер с фабрики Фрезе, моя супруга Юлия. Илья Ефимович, если не ошибаюсь?

Репин наклонил голову:

– Не ошибаетесь. Меня вы знаете. Мой старый знакомый, Николай Эммануилович Корнейчуков…

Юля вздрогнула и впилась глазами в усатого.

– …Господин фотограф Карл Карлович Булла.

– Илья Ефимович, что-то произошло?

Усатый откинулся на кресле и неосознанно приобрел ту же позу, что и на висящей за ним картине, где, похоже, он сам и был изображен.

По выражению лица Репина можно было прочитать: «Стыдно, молодой человек…» – однако он сдержался:

– Лев Николаевич умер.

Показать оглавление Скрыть оглавление

ogrik2.ru

Глава 4 - Джип, ноутбук, прошлое - Константин Константинович Костинов - Ogrik2.ru

Глава 4

Кто умнее: человек начала двадцатого века или человек начала двадцать первого? Интересный, конечно, вопрос… Если судить по объему знаний, то тогда первенство за человеком современным. Уточнение: если сравнивать СРЕДНИХ людей. Навряд ли мерчендайзер из гипермаркета знает намного больше, чем один скромный учитель из Калуги начала двадцатого века.

Откуда же тогда берется устойчивое мнение об обратном? О том, что любой человек, попав в прошлое, непременно будет знать БОЛЬШЕ? Да очень просто. Из книг, в которых авторы подыгрывают своим героям. Если человек увлекается историей Второй мировой, то, ясное дело, он окажется в сорок первом году. Уж никак не в одна тысяча восемьсот двенадцатом. Фехтовальщик никогда не попадет в СССР тридцатых годов, выживальщик – «провалится» в США пятидесятых, а восторженная девочка, мечтающая о влюбленном вампире, – в Трансильванию пятнадцатого века.

Человек ВСЕГДА оказывается в прошлом именно в такой ситуации, которая позволяет ему применить ранее полученные знания, показав себя с наилучшей стороны.

В книгах.

Легко быть самым умным среди первоклассников. Хотя… Если вы станете соревноваться с ними в том, кто лучше берет интегралы, – возможно. А сможете ли вы выиграть у девочек-первоклассниц в «резиночку»? Даже у маленького ребенка есть что-то, в чем он умнее вас. К сожалению, не все идет так, как хочется. Не вы выбираете, в чем будете соревноваться с другими людьми. Не вы. Жизнь.

Вот и Руслан, человек, который наиболее приспособлен к жизни во вполне определенном временном отрезке – начале двадцать первого века, – не может знать чего-то, что позволит ему с легкостью разрулить проблемы Фрезе. Он, Руслан, человек с кругозором обывателя, может, чуть лучше среднего человека знающий о мебельном производстве или автомобилях – человек, владеющий двадцатилетним УАЗом, – просто не может не знать, как тот устроен, – а Фрезе сейчас нужен другой. Человек, в одном кармане которого – пачка денег, а в другом – завод по производству двигателей и шасси. Одними голыми знаниями сыт не будешь.

Фрезе вцепился в собственные волосы, став еще ближе к образу безумного ученого.

– Я молился, – печально произнес он, – молился о том, чтобы Бог помог мне. Потому что моих сил уже не хватает, чтобы спасти фабрику. Я молился… И кого Бог прислал мне в помощь?

– Нас, – вздохнул Руслан.

«Олухов».

– Я не могу помочь вам… Вы не можете помочь мне… – Петр Александрович поднял взгляд. – Но этого не может быть! Фабрику могло спасти лишь чудо, и вот оно, чудо-то!

Фрезе взмахнул, указывая на Лазаревичей.

– Люди из будущего – разве не чудо? Вас послал Бог, – безапелляционно заявил он. – А раз так – значит, вы просто не можете не помочь.

Руслан попытался уследить за логикой Фрезе, похожей на логику утопающего, хватающегося за то, что ему протянули, и не глядящего, соломинка это или хвост змеи. Не сумел.

– Я возьму вас… инженером. С испытательным сроком в месяц. Если за это время мы с вами не сможем придумать чего-то, что вытащит фабрику из болота, какие-нибудь эти ваши футуристические штучки, то, значит, я ошибся в вас, приняв за ответ на мои молитвы.

Фрезе резко вскочил из-за стола так, что подпрыгнули даже Руслан и Юля.

– До завтра, Руслан Аркадьевич. Завтра мы с вами обсудим ситуацию. До завтра.

Руслан встал:

– Я могу оставить свой автомобиль у вас на фабрике? Горючее практически закончилось.

Фабрикант по-птичьи наклонил голову, задумавшись на секунду:

– Можно. Конечно, можно. Я дам вам свою коляску, вас отвезут туда, где вы остановились. Кстати, где?

– «Англе…», «Англия». Гостиница «Англия». Напротив Исаакия.

– Ну что ж, хороший выбор. Значит, до завтра?

Фрезе посмотрел в глаза Руслана с непонятным намеком.

– До завтра, Петр Александрович.

 

– Папа, – взяла Аня отца за руку. – А зачем нам коляска?

– Нас в ней отвезут в гостиницу.

– Папа?!

– Что?

– В коляске?? – Аня изобразила, как толкает перед собой детскую коляску.

– А-а… Нет, не такая коляска. В нее лошади запряжены.

Судя по глазам, Аня представила огромную детскую коляску, запряженную тройкой вороных.

Цок-цок-цок-цок…

«Василий Иванович слез с коня и вошел в штаб». Руслану обычно хорошо думалось в дороге – в автомобиле ли, в поезде, – но сегодня непрестанное цоканье копыт его раздражало. Думалось плохо, мысли не приходили.

Что может он, Руслан, предложить Фрезе? Кучу гениальных идей развития автопрома, стыренных из будущего? И? Что Фрезе будет с ними делать? Если уровень его фабрики просто не позволит делать девяносто процентов из того, что он, Руслан, насоветует. Фрезе даже двигатели делать не может, что уж говорить о чем-то другом. Пойти к другим производителям? И что? Задача-то его, Руслана, не в том, чтобы поднять российский автопром, а в том, чтобы найти себе работу на более-менее продолжительный промежуток времени, обеспечить нормальной жизнью семью… И как это сделать? Фрезе не станет долго терпеть абсолютно бесполезного работника, значит, нужно сломать голову, но придумать, как принести пользу.

Продать УАЗ? Глупо. Во-первых, это разовый доход, а нужен постоянный. Во-вторых, найти подходящего покупателя будет крайне трудно. В-третьих, УАЗ нужен, как самое весомое доказательство того, что они не жулики-мазурики, а настоящие пришельцы из будущего. Так что УАЗ продавать нельзя. И деньги нужны.

Вот ситуация – все равно что пригнать баранов на рынок, продать их, а потом домой вернуть. Как можно продать что-то так, чтобы это что-то у тебя же и осталось?

Как можно… Стоп. В голове заскреблась мысль, пока еще смутная и неоформившаяся, как математическая формула на салфетке…

– Папа, а папа. – Аня подпрыгнула на сиденье. – А что это за дом? Цирк?

Коляска как раз проезжала мимо здания с огромным куполом.

– Кажется, да… – Руслан попытался вернуть мысль, но она уже укрылась в потайных уголках мозга, свернулась клубком и тихо захихикала.

– А можно мы пойдем поближе? Пап, я никогда не была в цирке!

– Аня, мы и сейчас туда не пойдем.

– Ну давай хоть рядом прогуляемся. А?

Руслан тронул за плечо кучера:

– Останови.

Коляска качнулась на скрипнувших рессорах, Аня выскочила на мостовую, прекратилось наконец назойливое цоканье.

– Цирк на Фонтанке, – вспомнил Руслан свой единственный поход по Петербургу.

– Цирк господина Чинизелли, – укоризненно уточнил кучер, ожидавший, что решат седоки. – Самый большой в мире. Видите, какая чашка?

Купол действительно был метров пятьдесят в диаметре.

– Ну уж и в мире… – усомнился Руслан.

– В России так точно. Дальше-то поедете?

– Папа, давай лучше погуляем! – взмолилась Аня, сложив ручки у подбородка.

Может, и правда? На свежем воздухе думается лучше.

– Хорошо. Гуляем.

…Они шли вдоль гранитной набережной Фонтанки. Река мерно плескалась о берега. Руслан с Юлей шли в точности как солидная семейная пара: один в строгом «американском» костюме, с тросточкой, вторая – в костюме Мэри Поппинс. По крайней мере, на фоне других пар, гуляющих здесь же, они не выделялись.

Солидность несколько портила Аня, наотрез отказывающаяся идти рядом с родителями. Не то чтобы она кричала или обращала на себя внимание, фактически она даже не бегала, но при этом как-то умудрялась сделать вокруг родителей два круга, пока те делали три шага, и при этом рассматривать все, что попадало в поле зрения.

– Ой, папа, смотри, замок! – То, что кричать нельзя, Аня поняла прекрасно, однако своего любопытства сдержать не могла. – А почему он такой розовый?

– Это Михайловский замок. Если я не ошибаюсь, – Руслан оглянулся, – именно в нем убили императора Павла Первого.

Аня озадаченно посмотрела на отца:

– В честь этого и перекрасили?

– Нет, это сам император приказал в такой цвет покрасить. По легенде, под цвет перчаток своей лю… бимой женщины.

Аня оглядела стены, посмотрела на свои руки, растопырила пальцы, но ничего не сказала.

Они прошли по горбатому мостику, мимо гранитного столба с двуглавым орлом – и пошли вдоль решетки, за которой зеленел парк – впрочем, зелень перемежалась желтизной – и гуляли люди.

Летний сад.

– Руслан, зайдем? – спросила Юля.

Аня уже успела пробежать до ворот и вернуться обратно.

– Папа, там табличка висит «Солдатам, матросам и собакам вход запрещен». А нам туда можно?

– Аня, а мы кто: солдаты, матросы или собаки?

– А почему собакам запрещено?

– А почему солдатам и матросам – тебе понятно?

– Нет, это тоже непонятно, только если поймают солдата – то его могут оштрафовать. А если собаку? Как ее оштрафуешь?

Они прошли мимо ворот.

– Собак, наверное, просто гоняют, – предположила Юля.

– Мама, как ты ее прогонишь из парка? Все кусты вытопчешь, пока будешь гоняться.

– Наверное, – решил Руслан, – имеется в виду «с собаками нельзя».

– И с солдатами? А если солдат сам по себе?

– Солдатам просто нельзя.

– А почему?

– Аня, честное слово, не знаю.

Они прошли мимо огромного, страшно пыльного поля, огороженного деревянными столбиками, между которыми была натянута толстая веревка. На верхушках столбиков были медные шары, некоторые из них свинтил кто-то, кому такой шар был позарез нужен.

Дальше, дальше, вдоль набережной – уже неизвестно чего, – мимо домов со странными закругленными углами…

– Здесь как в старинном европейском городе, – произнесла Юля, – так и кажется, что сейчас из-за угла выскочит толпа японских туристов с фотоаппаратами.

Из подворотни выскочил дворник в белом фартуке и замел в совок кучку конских катышков, оставленных проезжающей повозкой, в которой куталась в шаль строгая дама.

– Папа, смотри! Василий Блаженный! А что он здесь делает?

В проеме между домами виднелись расписные купола собора.

– Это не Василий Блаженный, – уточнил Руслан. – Это храм Спаса на Крови…

Юля фыркнула. Руслан после поездки привез магнит на холодильник, на котором руками трудолюбивых китайцев был изображен именно этот собор. Вот только тот конкретный китаец, который делал магнит, был косоруким. В итоге собор залихватски перекосился, и Юля прозвала магнитик «Храм Спаса во хмелю».

– А можно подойти поближе? – запрыгала Аня.

Через пару мостов они были у собора.

– Красивый, – оценила зрелище Аня. – А почему он называется так странно?

– Он был построен на месте, где народовольцы взорвали бомбой царя Александра Второго.

Девочка подпрыгнула, как будто опасалась, что увидит под ногами следы крови.

– Папа, давай пойдем дальше.

Дальше они прошли вдоль узкого канала и вышли на Невский.

Самый известный проспект Санкт-Петербурга, трудно было его не узнать даже тому, кто его никогда не видел.

Движение на проспекте было… Оно было. Казалось, будто все, что попадает на проезжую часть, – тут же вовлекается в вихрь бесконечного течения.

По центру улицы, звеня, проехал маленький трамвайчик, красный с желтым. По обе стороны от него катились коляски, кареты, извозчичьи пролетки, иногда обгоняемые автомобилями. Поперек, ловко уворачиваясь от конских морд, перебегали или даже степенно переходили улицу люди.

– Папа, смотри, – хихикнула Аня, – гастарбайтеры.

Действительно, в одном месте мостовая была снята и над ней сидели на корточках и стучали молотками рабочие. Казалось, они укладывают плитку… А, нет, не плитку: шестиугольные деревянные шашки, залитые то ли смолой, то ли асфальтом. Так вот почему здесь не цокают копыта у лошадей! Удобно.

Впрочем, тут и без цоканья хватало шума: разговаривали многочисленные прохожие, в шляпах, цилиндрах, кепках, кричали газетчики с объемистыми сумками на боку и в кожаных кепках. Повсюду висела броская реклама. Неподалеку от них, к примеру, находился огромный плакат с изображением веселого толстяка и надписью «Папиросы «Дядя Костя».

– Руслан, смотри, – хихикнула Юля.

По другой стороне проспекта шла цепочка людей, держащих в руках бамбуковые рамки на высоких палках. В каждой рамке была натянута бумага и написана одна-единственная буква. Буквы на рамках складывались во фразу «Идите в…». И никто не обращал внимания.

Впрочем, загадка быстро разрешилась: сзади к цепочке присоединились отставшие, и фраза закончилась словом «цирк».

– Нет, как-то гулять мне здесь не хочется, по такой движухе, – решила Юля.

Движуха была уж никак не больше московской, но Руслан тоже устал.

– Как?! – Аня не устала ни капельки. – А Медный всадник?

– Пойдем. – Они повернули направо. – Сейчас, как я помню, выйдем на Дворцовую площадь, а оттуда налево и как раз к Медному всаднику.

На Дворцовой, у огромной махины Александровской колонны, стояла будка в крупную черно-белую полосу. Возле нее торчал высокий старик с седой бородой, в высокой медвежьей шапке, черной шинели и с ружьем. Сверху блестел угрожающе широкий штык.

– Это, – указал Руслан, – Зимний дворец…

– Архитектор расстрелян.

– Правда?!

– Юля!

– Ладно, молчу.

– Здесь живет император Николай Второй…

– А с ним что случилось? – подозрительно спросила Аня.

– Пока ничего, жив-здоров и прекрасно себя чувствует, – Руслан оглянулся. – А потом его свергнут во время революции и расстреляют.

Аня вздохнула:

– Пойдем посмотрим на Всадника.

Они свернули налево, прошли мимо золоченой иглы Адмиралтейства, мимо зеленого парка и вышли к Исаакию.

– А где Всадник? – Аня была обижена в лучших чувствах.

– Руслан?

– Эм… Вот тут где-то был…

Вместо собора должен был стоять памятник Петру Первому. Но так как шансы на то, что злые люди накрыли статую собором, были невелики, то оставалось предположить, что что-то путает он, Руслан.

– А вот и наша гостиница, – увидел он. – Девочки, предлагаю сегодня уже идти в номер, а завтра разыскивать Всадников, хоть медных, хоть железных.

Аня вздохнула, но привычки спорить с папой у нее не было.

Они поужинали в гостинице и сидели в номере.

– Ну что, Аня, как тебе Питер?

– Хороший город, мама. Очень красивый. Только тут много мостов и постоянно где-то убивают императоров. А так понравился.

Аня покрутила в руках огромное желтое яблоко, которое они получили на десерт, сравнила его с яблоком отца:

– Папа, а давай поменяемся яблоками?

– Зачем? У тебя яблоко, у меня яблоко, если мы ими поменяемся, у нас так и останется по одному яблоку…

Стоп.

Показать оглавление Скрыть оглавление

ogrik2.ru

Глава 6 - Джип, ноутбук, прошлое - Константин Константинович Костинов - Ogrik2.ru

Глава 6

«…Набережная реки Фонтанки, домъ 6, зданiе училища правоведенiя, полковнику Федорову Владимиру Григорьевичу, въ собственныя руки».

Руслан закончил выводить адрес на толстом конверте из плотной бумаги. Выпрямился, потянулся и потер усталые глаза.

Как легко, казалось, начать! Рассказать Федорову, будущему изобретателю автомата, об устройстве автомата Калашникова. Всего-то и делов, даже самому ничего не надо делать. А как начнешь…

План А Руслана предусматривал направление писем с чертежами и предложениями создания разнообразных новинок военного дела тем, кто мог заинтересоваться их разработкой. Например, танк – Менделееву, автомат – Федорову… Танк был основным, автомат – так, ответвлением плана. По очень простой причине: автоматы, пулеметы, минометы, самолеты и тому подобное в армии уже есть и были до появления Руслана, но победы в Первой мировой не принесли. Значит, даже появление лучшего автомата или самолета на ход войны повлияет незначительно. А вот танков не было. И значит, танки могут переломить ход войны в пользу России. МОГУТ. Вовсе даже не обязаны. Но тут Руслан решил руководствоваться мудрым принципом римского оратора и советских изобретателей: «Я сделал, что мог. Кто может, пусть сделает лучше».

Итак, автомат… Устройство «калаша» Лазаревич помнил еще с армии: сколько раз разбирать приходилось. Конечно, марки сталей, точные размеры ему неизвестны, но так он и не собирался лично вытачивать автомат на токарном станке. Достаточно довести до Федорова принцип действия, а уж тот что-нибудь придумает. Или не придумает. Пусть сам решает.

Руслан сел зарисовать автомат… И встал через два дня. И это только рисунок! А если бы он взялся на самом деле делать автомат или объяснять кому-нибудь, как его сделать? Плюнул бы через неделю и проклял не рожденного еще Михаила Тимофеевича. При этом от обязанностей инженера-конструктора автомобиля Руслана никто не освобождал: Брилинг, казалось, подзаряжается от розетки, иначе непонятно, откуда в нем силы на все хватает.

Итак, эскиз – а если совсем уж вдаваться в буквоедство, то принципиальная схема – есть. И? Отдать их Федорову? Первый же вопрос: где товарища – будущего товарища – Федорова искать? Можно подумать, он настолько известная личность, что каждый дворник скажет: «Федоров? Изобретатель автомата? Конечно, знаем! Вон там он живет, во двор, поворотя направо, а там спросите».

Нет, адрес Руслан рано или поздно все равно нашел бы, не такая уж большая деревня этот ваш Питер. Просто повезло: прочитал в газете объявление о присвоении шестого декабря чина полковника Федорову В.Г., автору книг с такими трудносочетаемыми для Руслана названиями, как «Холодное оружие» и «Автоматическое оружие». В газете и адрес назывался. Контрразведки на вас нет, олухов…

Итак, адрес есть, чертежи есть. Самому идти? С одной стороны, проще объяснить человеку, что ты ему притащил, чем излагать в письме – Руслан в этом был не особо силен, – с другой стороны, придется либо называть себя, либо врать. А если Федоров почувствует ложь? В лучшем случае – не поверит, в худшем – на хвост сядет контрразведка.

Короче говоря, Руслан решил отправлять письмо. После чего еще два дня писал письмо от некоего смертельно больного Севастьяна Моранова, который на одре болезни решил переслать «известному конструктору» «дело всей своей жизни». Если Федоров получит письмо от умирающего – фактически на момент получения письма уже мертвого, – он будет бездушной скотиной, если хотя бы не взглянет на чертежи. Первый вариант письма вовсе выглядел откровенной слезодавилкой, но потом Руслан счел это перебором, выкинул к чертям и написал вполне сухое и деловое письмо, где признавал ум Федорова и предлагал ему взглянуть на чертежи и в случае одобрения – воспользоваться ими при разработке оружия.

Потом Руслан полночи перепроверял письмо с «Учебником русской грамматики» Буслаева, выверяя правильность написания всяких ятей, еров, «всея» и прочего. Потом еще полночи стучал на кухне по клавишам свежекупленного «Ундервуда», перепечатывая текст. Благо стены толстые и он не мешал спать никому, кроме самого себя. Потом Руслан на всякий случай немного погнул и покривил рычаги машинки и немного поскоблил буквы ножом. Бог его знает, смогут ли здесь идентифицировать машинку по напечатанному, но, как говорится, береженого Бог бережет, небереженого конвой стережет.

Руслан приподнял колпак керосиновой лампы, расплавил на огне кончик сургучной палочки и запечатал конверт оттиском самолично вырезанной печати со скромной буквой «М» в круге.

Откинулся и посмотрел на произведение рук своих.

Отправлять или нет? Казалось бы странным убить неделю и в итоге выкинуть бумаги в помойное ведро. И все-таки…

Это письмо – не просто шутка. Пока, ПОКА он, Руслан, ведет жизнь здешнего обывателя, ничем не выделяясь из толпы. Но стоит отправить Федорову письмо… Обратной дороги не будет, не скажешь, что пошутил. Сейчас он оглядывается на улицах и носит с собой пистолет, потому что боится маньяка. ПОТОМ придется вести себя так всю жизнь. Потому что, сказав «А», придется говорить и «В», и «С», и все остальные буквы. И глупо будет уже бросать начатое на полдороге.

– Good morning, Dad, – в кухню заглянула Аня. – What do you do there? All night?

Подумав в свое время, Руслан пришел к выводу, что им нужно тренироваться во владении английским языком. Даже не потому что американцы, говорящие с ошибками, – глупость и повод для ненужных подозрений. Просто если им придется уезжать в Америку, то лучше подготовиться к этому заранее. Поэтому они в семье договорились разговаривать между собой по-английски, хотя бы для начала на бытовые темы. Плюсом было еще одно: маньяк мог не понимать этого языка…

– Good morning, Ann. I’ve worked a little…

– A little?! Dad, you worked all night!

«Произношение у Анюты все-таки не очень. Если мы поедем в Америку… Кхм, если…»

– Ann, tell Julie I want to advise with you.

Дочка ускакала. Руслан опять посмотрел на письмо, потер виски…

«Если мы поедем в Америку… То есть, Лазаревич, ты уже начал сомневаться в том, что туда нужно уехать? Вообще-то да. Как-то это… бежать из страны перед войной… некрасиво выглядит… С другой стороны, ты ТОЧНО знаешь, что война будет. И не просто бежишь, но пытаешься помочь… Хм… все равно как-то выглядит…

Короче, Склифосовский! Кстати, интересно, жив ли он еще? Так, не отвлекайся! План остается прежним: помочь России и уехать в Америку. Красиво, некрасиво – уезжать! Теперь по письму для Федорова…»

– My dear wife and дочь… тьфу. – Руслан, держа в руке конверт, прошелся туда-сюда по комнате, мимо сидящих на диване Юли и Ани. – Let’s speak по-русски… да тьфу ты!

Аня захихикала.

– В общем, – Руслан посмотрел на закрытую дверь, хотя Танюша давно ушла за продуктами, – я хочу с вами посоветоваться.

Он прошелся еще раз.

– Мы с вами знаем, что Россию ждут война, революция и еще одна война. Поэтому я еще в Луге решил, что нам нужно отсюда уезжать. В Америку.

На это заявление девчонки отреагировали спокойно. Они уже давно привыкли, что если Руслан решил, то он сделает.

– Но! Уезжать, совсем ничего не сделав для страны, совсем ей не помочь – неправильно. Поэтому… – он вздохнул. – Я хочу немного помочь. Совсем немного. Чуть-чуть.

– Отлично! – Юля потерла руки. – Кого будем стрелять? Ленина, Сталина?

– Юля.

– Николая, Керенского?

– Юля!

– А что? Мы все равно ни того, ни другого убить не сможем.

– Никого мы убивать не будем…

– Мы…

– И склад искать мы не будем тоже! Клад.

– Просто нам интересно, что это за небольшая помощь.

Руслан вздохнул.

 

– Да конечно нужно отправлять! Что тут еще думать?

– Юля, думать нужно, чтобы на нас не вышли.

– Руслан. Я уверена на сто два процента, что ты уже все продумал и тебя волнуем исключительно мы…

Она подошла сзади к сидящему за столом мужу и обняла его, щекоча волосами.

– Мы тебя поддерживаем. В конце концов, мы – семья. Единственное, что меня беспокоит…

Руслан печально посмотрел на конверт:

– Маньяк.

– Он, родной.

Теперь на конверт смотрели все трое.

– Маньяк – это проблема. И как любая проблема – это решаемо. Осторожность, сугубая осторожность – и ему ничего не светит. Юля, ты поняла? Осторожность.

– Да поняла, поняла. Значит, любимый муж, действуй. Вот тебе наше полное одобрение и поддержка с тыла.

Юля поцеловала Руслана в макушку.

– И мое тоже. – Аня обняла отца за шею и тоже поцеловала. – Папа, тебе помочь чем-нибудь?

– Нет, Анюта, – устало сказал Руслан. – Главное – не мешай…

Наверное, из-за бессонной ночи он выбрал не самый правильный тон. Аня пошла красными пятнами, медленно встала и вышла из комнаты.

– Руслан, – вздохнула Юля, – зачем ты ее обидел?

Руслан закусил удила:

– Я ее не обижал.

– Она обиделась.

– Я видел. Но я ее не обижал.

– Значит, она обиделась просто так?

– У вас, женщин, это часто бывает…

Шутка тоже не получилась. Теперь за дверью скрылась и Юля.

Руслан вздохнул и встал. За всякими прогрессорскими думами не стоит обижать родных. Так можно и семью потерять…

Помириться не удалось. То ли все были взвинчены, то ли устали, то ли сказывалось незаметное, но постоянное давление мысли «Мы в прошлом», – в итоге попытка примирения закончилась только сухими извинениями, принесенными друг другу.

Они втроем прошли до Морской. Руслан отправился искать возможность отправить конверт по почте, а Юля с Аней зашли в магазин-ателье Страубе: через две недели Рождество, которое в Российской империи оказалось раньше Нового года, поэтому девочки решили заказать себе платья.

Нет лучшего антидепрессанта для любой женщины, чем новое платье.

Немного повеселевшие, сделавшие заказ и купившие новые перчатки, Юля с Аней вышли на улицу, где договорились встретиться с Русланом.

Его не было.

– Подождем?

– Подождем.

– Добрый день.

Юля повернулась посмотреть, кто это там такой вежливый.

Незнакомый молоденький офицер, погоны подпоручика – форма военных здесь была столь разнообразна, что Юля уже не обращала на нее внимания, ориентируясь исключительно по погонам, – улыбаясь, смотрел на нее.

– Простите, мы знакомы?

А ведь верно, лицо кажется знакомым…

– Подпоручик Лейб-гренадерского полка… – мимо прогрохотала повозка, и фамилию Юля не расслышала. – Петр Сергеевич.

Абсолютно никаких ассоциаций.

– И?

– Нева. Лед. Мой друг…

– Вспомнила. Вы – товарищ одного шустрого поручика…

– А вот, кстати, и он.

К Юле и Петру – ну какой он Сергеевич, в двадцать-то с небольшим? – подошел, широко улыбаясь, легкий на помине поручик Торопецкий.

– Где же ваш муж, прекрасная Юлия?

Юля стиснула пальцы внутри муфты:

– Поверьте, я смогу постоять за себя и без него.

Поручик поднял руки:

– Верю. Но поверьте и вы мне: я не покушаюсь на вашу добродетель. Могу же я высказать свое восхищение прекрасной женщине и ее не менее прекрасной дочери?

Поручик наклонился к Ане и поцеловал ей пальцы.

– Могу предположить, – заметил Петр, – что вы ожидаете мужа?

– У вас острый ум, поручик.

Как уже знала Юля, подпоручиков подпоручиками не называют. Не комильфо.

– Не можем ли мы вдвоем скрасить ваше ожидание? Прогуляемся вместе с вами?

Будь поручик чуть более наглым, будь его приятель чуть менее обаятельным – и все равно кажется, что она его где-то видела раньше, – будь Юля чуть меньше обижена на мужа…

– Почему бы и нет! – улыбнулась она.

– Перестрелка с террористами! Перестрелка с террористами! На Варшавском вокзале при попытке ареста террористы убили невинных граждан!

Мимо Юли и Ани, прогуливающейся по Морской рядом с двумя молодыми офицерами, протопал валенками мальчик-газетчик.

– Террористы… – поморщился Петр. – Революционеры… Социалисты… Вот зачем? Чего им не хватает?

– Таков уж нынче свет, – развел руками поручик. – Юля, вы знаете Сашу Черного?

– Нет. Только Сашу Белого.

– Тоже поэт?

– Скорее, писатель.

– Не слышал. Так вот, у Саши Черного есть один забавный стишок. «Моя жена – наседка. Мой сын, увы, эсер, моя сестра – кадетка, мой дворник – старовер. Кухарка – монархистка, аристократ – свояк, мамаша – анархистка, а я – я просто так. Дочурка-гимназистка, всего ей десять лет, уже социалистка, таков уж нынче свет». Времена такие, все хотят перемен, хотя никто не знает каких. Как в басне про лебедя, рака и щуку, все тянут, тянут в разные стороны, а воз и ныне там… У вас в Америке такие есть?

– Есть, – улыбнулась Юля, – еще как есть…

– И что вы там с ними делаете? – заинтересовался поручик.

– Да ничего.

– Стрелять, – спокойно заявил Петр, – стрелять их надо.

– Петра, – пояснил Торопецкий, – в шестом году контузило разрывом бомбы террористов. Так он с тех пор их недолюбливает. Кстати, это не ваш ли муж стоит вон там, у Страубе?

Действительно, у входа в магазин спокойно стоял Руслан. С пустыми руками, а значит, письмо он отправил.

– Вы не очень обидитесь на нас, если мы не станем провожать вас к нему? У вашего мужа очень грозный взгляд.

– Нисколько.

Офицеры по очереди поцеловали пальцы Юле и Ане и откланялись.

– Ну и зачем тебе это? – спросил подпоручик Петр Торопецкого, глядящего вслед Юле.

Поручик еще до своего поступления в гусары, чуть ли не с самого детства, славился своей неуемной страстью к женскому полу. Женщины, даже соблазненные, помнили о поручике только хорошее, потому что сразу понимали, что этот Казанова в их жизни не задержится. А вот на чувства мужей, отцов и братьев Торопецкий внимание обращал только в одном случае: если это мнение ему высказывалось через ствол револьвера.

– Петя, она великолепна! И у меня никогда не было американок.

– Чтобы ты еще раз уговорил меня помочь тебе… – Петр в раздражении дернул головой так, как будто ему вдруг стал тесен воротник. Последствие контузии…

 

Высокий человек в накинутом на голову капюшоне стоял в тени подворотни напротив дома, где жили Лазаревичи. Которые только что подъехали и выгружались из повозки.

Человек затянулся папиросой, на мгновение осветившей нижнюю половину лица незнакомца.

– Вот вы и дома… – пробормотал он, ни к кому не обращаясь.

Незнакомец уже успел изучить всех обитателей подъезда – от бывшего фокусника до адвоката. Но интересовала его только одна семья.

– Так, а ты кто такой?

В подъезд вошел некто, незнакомцу неизвестный и явно здесь не живущий.

 

Лазаревичи только-только успели вернуться с прогулки и войти в комнату, как послышался звонок в дверь.

– Руслан Аркадьевич… – в комнату вошла бледная Танюша. – Тут… До вас пришли…

Отстранив служанку, в комнату вошел широко улыбающийся молодой человек в строгом черном костюме.

– Руслан Аркадьевич, Юлия Николаевна, Анна Руслановна, – обвел он их взглядом.

– Вы не ошиблись. С кем имею честь?

– Андронов Андрей Леонидович, Отделение по охранению общественной безопасности и порядка.

Охранка.

Руслан успел быстро прикинуть, сколько у них есть свободных денег, как быстро перебраться через границу и то, что труп через черную лестницу будет вытаскивать удобнее.

Показать оглавление Скрыть оглавление

ogrik2.ru


Смотрите также